Иран снова обвиняется в требовании "транзитных сборов" в размере 2 миллионов долларов США за один проход.

С точки зрения криптоиндустрии, действия Ирана по взиманию "платы за безопасный проход" в проливе Ормуз, по сути, являются коммерциализацией и принудительной монетизацией геополитических рисков. Это создает нетипичный механизм "разрешения прохода", который логически схож с механизмами "контроля доступа" или "экономикой рэкета", с которыми я часто сталкиваюсь в анонимных сетях.

Во-первых, это не просто "транзитный сбор", а динамическая система контроля доступа, основанная на политической идентификации. Официальные заявления Ирана четко разделяют суда на "враждебные" и "невраждебные", что аналогично логике контроля доступа с использованием "белых" и "черных" списков, основанных на ключах или учетных данных, в криптосетях. Оплата сбора, в некотором смысле, эквивалентна получению временного "сертификата безопасного прохода", который позволяет получить безопасный маршрут в опасной зоне (аналогично небезопасной сетевой среде). Сообщения в британской газете Financial Times о взимании платы с "привилегированных стран" и пример с индийским танкером, который прошел под эгидой дипломатических усилий и сопровождением иранского военно-морского флота, являются конкретными примерами этой системы сертификатов. Это высокоцентрализованное и непрозрачное управление разрешениями.

Во-вторых, эти действия напрямую порождают и доминируют в локальном "рынке страхования" с высоким уровнем риска. Поскольку основные международные страховые полисы от военных рисков были отменены, существует огромный дефицит страхования коммерческих перевозок. "Гарантия безопасного прохода", предлагаемая Ираном, является альтернативным, нестандартным "страховым продуктом", хотя она больше похожа на "рэкет". Операторы танкеров платят миллионы долларов, но не получают традиционные обещания компенсации убытков, а приобретают активное снижение риска - гарантию того, что они не будут атакованы. Это искажает суть страхования, превращая его в "пошлину", которую необходимо платить, иначе существует очень высокий риск атаки. Это аналогично тому, как участники даркнет-рынков платят контролирующей стороне, чтобы избежать "блокировки" или атаки.

В более глубоком смысле, Иран пытается использовать свой контроль над ключевыми узлами ("chokepoint") для создания новой региональной системы энергетической торговли, отличной от существующей глобальной системы. Он пытается напрямую преобразовать геополитическое влияние в экономическую ренту и использовать это как рычаг в противостоянии с Соединенными Штатами, как утверждают источники, "как "кнопку", контролирующую мировые цены на нефть". Весь этот процесс полон неопределенности, информационной асимметрии и чрезвычайно высоких транзакционных издержек, что напоминает состояние хаоса и возможностей, характерное для несанкционированных блокчейн-сетей на ранних этапах.

В конечном итоге, рынок различными способами оценивает и хеджирует эту неопределенность. Ставки на рынке Polymarket отражают оценку вероятности "закрытия канала" как бинарного события, в которую участники рынка вкладывают реальные деньги. Изменение глобальных потоков энергии (перенаправление танкеров с СПГ в Азию), резкое падение трафика на 95% и волатильность цен на нефть - это прямое отражение этого системного риска в реальной экономике.

В целом, действия Ирана заключаются в том, чтобы преобразовать контроль над каналами в физическом мире, посредством политического отбора и экономических мер, в инструмент управления рисками, который можно продавать и который является обязательным к исполнению. Это создает непрозрачную, дорогостоящую и политизированную систему "лицензирования", что резко контрастирует с децентрализованными, беспрепятственными моделями доверия, которые изучаются в моей отрасли, но базовые принципы теории игр и экономики – оплата за доступ к дефицитным или высокорисковым ресурсам – остаются общими.